Секреты таланта

Е. М. Павлютенков, доктор педагогических наук, профессор


Проблема человеческих способностей всегда и всюду вызывала неподдельный интерес. Откуда берутся люди способные и неспособные, талантливые и бездарные? Почему не всякий вундеркинд становится гением, а гении так редкостны?В разное время и из различных фактов рождались разные представления.

 

Начнем эту статью с решения несложной математической задачи: попытайтесь сложить ряд последовательных чисел от 1 до 1000 и получите сумму. Подобную задачу известный немецкий математик Карл Гаусс (1777–1855 гг.) однажды уже решил за считанные минуты. Рассказывают, не успел учитель прочитать задание, как маленький Гаусс сказал: «Решил! 5050». И он объяснил, что каждая пара чисел, которые одинаково удалены от концов ряда, равна 101 (1 + 100, 2 + 99...). Таких пар 50. Получается 5050.

 

Оказывается, так же примерно учатся все талантливые или просто очень способные дети. Они решают ни 5, ни 10 или 100 задач. Они берут одну-единственную задачу, но решают ее совсем иначе, чем другие дети.

Как мальчик, будущий великий Гаусс, решил задачу на сложение натурального ряда чисел от единицы до ста? Скорее всего, он каким-то образом сумел преодолеть магию чувственно воспринимаемых цифр и увидел их в ином обличье. Ну, например, в виде двух параллельных рядов, один шел по восходящей (от единицы до ста), а другой — по нисходящей (от 100 к единице). Тогда сумма противостоящих друг другу членов обоих рядов будет все время одинакова: 1 + 100, 2 + 99, 3 + 98... и так далее. И тут мальчика, вероятно, осенило: зачем нудно и долго нанизывать цифры на длинный ряд плюсов, если все гораздо проще — нужно первую сумму (101) помножить на 100 (количество членов натурального ряда), а результат поделить пополам.

 

Так это было или иначе — не в этом суть, а в том, что мальчик сумел, говоря словами С. Рубинштейна, почерпнуть из старого-престарого объекта новое для себя содержание.

 

Считали, что способности зависят от объема мозгового вещества, поскольку у многих талантливых и гениальных людей (например у И. С. Тургенева) объем мозга превышал обычную человеческую норму в 1400 см куб. и достигал 1800 см куб. Но рядом стояли такие факты, когда гениальный человек имел мозг, как, например, Пастер, у которого после кровоизлияния функционировало только одно его полушарие, и такая гипотеза не могла пояснить все эти факты. Тогда обратились к структуре клеток головного мозга, особенно его коры, и находили, что у гениальных людей иногда наблюдались отличия от обычной структуры, но какие именно из этих отличий имеют решающее значение, оставалось загадкой.

 

Представлялось, например, также, что талантливым бывает первый ребенок в семье. И эта гипотеза имела своих поклонников, пока не пришла на помощь статистика. Из 74 всемирно известных, гениальных и талантливых людей, из биографических данных которых можно было установить, какими по счету они родились, первыми оказались только 5: Мильтон, Леонардо да Винчи, Гейне, Брамс и А. Рубинштейн. А Франклин был семнадцатым ребенком в семье, Менделеев — тоже семнадцатым, Мечников — шестнадцатым, Шуберт — тринадцатым, Сара Бернар — одиннадцатым, Вебер — девятым, Рубенс — седьмым и т. д. Следовательно, дело не в том, каким по счету родился ребенок в семье, а в чем-то другом.

 

Очень живучей оказалась гипотеза о наследственности способностей. Огромное количество противоречивых фактов не мешает ее поклонникам. У пяти поколений рода Бахов, кроме Иоганна Себастьяна, было 56 (по другим данным — 15) талантливых музыкантов. То же самое можно сказать, пусть в меньшей мере, и о других семьях талантливых людей. Но здесь есть и диаметрально противоположные факты. Например, род Шумана. Из 136 членов этого рода только один музыкант — Роберт Шуман. И, несмотря на то что его жена тоже была талантливой пианисткой, никто из восьми их детей не стал музыкантом. Почему? А почему в роду Толстых лишь Лев Николаевич оказался гениальным писателем? Как, скажем, объяснить такой ряд фактов: очень часто дети-дошкольники и младшие школьники поражают взрослых ранним проявлением творческих способностей. Но проходят годы, дети вырастают, и ни талантливых, ни тем более гениальных людей из них не получается. Куда деваются их способности и задатки? Почему среди наших студентов около третьей части не имеют музыкального слуха, а среди студентов-вьетнамцев таких нет? Почему одни считают, что научными работниками в области математики могут быть лишь 1–2 % юношей и девушек (академик А. Колмогоров), а другие — 60–80 % (учитель К. Скороход).

 

Подобных вопросов, на которые трудно дать ответы, очень много.

 

Способность — достаточно стойкая особенность, которая мало изменяется на протяжении всей жизни человека. Если ребенку тяжело дается математика в начальной школе, то это качество сохраняется у него во всех средних и старших классах. При всем трудолюбии, желании трудиться, аккуратности и других качествах способным такого ученика не сделаешь, говорят учителя. И в большинстве случаев это действительно так, исключения очень редки.

 

Легко найти людей, не только психически нормальных, но и обладающих развитыми способностями в тех или иных областях, которые в принципе (т. е. независимо от обучения) не смогут нарисовать хотя бы среднюю картину, понять абстрактную математическую теорию и т. д. Ясно, что в таких случаях обучение будет неэффективным. Даже у многих широко одаренных гениальных людей были области, в которых они обнаруживали поразительную неспособность и прямо беспомощность. У Пушкина камнем преткновения была математика, Дарвин жаловался на свою неспособность воспринимать искусство, Гоголь всю жизнь очень мало читал и плохо усваивал прочитанное. Эйнштейн говорил, что у него слабые способности к математике. Он действительно часто делал ошибки в вычислениях, и кто-то сказал про него, что его гениальность заключалась в неспособности понимать самоочевидные истины.

 

А сколько было ошибок в определении способностей людей!

 

Удивительно, но способности даже у одного человека нередко распределяются прихотливо и мозаично. Известно, что Дюма-отец, например, гордился своими кулинарными способностями едва ли не больше, чем литературными. Андре Моруа, биограф Дюма, предположил, что в этих столь различных способностях писателя была какая-то общая основа — бесконечная изобретательность, чувство новизны, особое умение угадать, какое блюдо (кулинарное или литературное) может понравиться. В других случаях, наоборот, «близкие» способности оказываются отдаленными друг от друга: далеко не все хорошие шахматисты — хорошие математики (и наоборот).

 

Л. Н. Толстой, величайший психолог, писал, что «одно из самых обыденных и распространенных суеверий то, что каждый человек имеет одни свои определенные свойства, что бывает человек добрый, умный, глупый, энергичный, апатичный и т. д. Люди не бывают такими. Мы можем сказать про человека, что он чаще бывает добр, нежели зол, чаще умен, нежели глуп, чаще энергичен, нежели апатичен, и наоборот: но будет неправда, если мы скажем про одного человека, что он добрый или умный, а про другого, что он злой или глупый. А мы всегда так делили людей. И это неверно. Люди, как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем не похож на себя, оставаясь между тем и самим собой».

 

Для формирования интеллекта и накопления опыта, как известно, особенно продуктивными являются молодые годы. Н. В. Гоголю было 22 года, когда он написал «Вечера на хуторе близ Диканьки». А. Грибоедов создал гениальное «Горе от ума» в 28 лет. Ф. Шиллер написал «Разбойников» в 22 года. М. Шолохов закончил первую часть «Тихого Дона», когда ему было 23 года. Основные мысли о всемирном тяготении и других законах природы возникли у И. Ньютона, когда ему было 25 лет. Н. Лобачевский нашел решение тысячелетней проблемы об аксиоме параллельных линий в возрасте 23 лет. В таком же возрасте были высказаны принципы теории относительности А. Эйнштейном. Квантовое учение об атомах было сформулировано Н. Бором в 1913 году, когда ему не было и 30-ти лет. Центральная идея квантовой механики о двойственности корпускулярно-волновой природе материи была развита де Бройлем в его первой диссертационной работе во время окончания Парижского университета, когда ему было 22 года. Ферми в 33 года создал теорию бета-распада. Резерфорд проявил свой гений в 33 года. И. Мечников в 22 года доказал единство развития беспозвоночных и позвоночных, внутрикисточного пищеварения, а в 25 лет получил кафедру. В возрасте от 25 до 30 лет стали профессорами и заняли кафедры и другие ученые: К. Тимирязев (28 лет), В. Бехтерев (29 лет), С. Боткин (28 лет), С. Ковалевская (28 лет), И. Сеченов (30 лет). Академик Н. Боголюбов получил диплом Киевского университета в 16 лет, академик Л. Ландау уже в 14 учился на физико-математическом и химическом факультетах. Основоположник кибернетики Н. Винер в 14 лет получил ученую степень. Трактат «Опыт конических сечений», написанный в 15 лет, сделал французского математика и физика Б. Паскаля знаменитым.

 

Но немало можно привести примеров, свидетельствующих, что различного рода таланты просыпаются у человека лишь в зрелом возрасте. Например, один из основоположников советской математики Н. Лузин в гимназии учился на «двойки» именно по математике, ему грозило исключение. Когда же он, наконец, «взял быка за рога», у него постепенно выявились незаурядные математические способности. Чехов, великий Чехов, не получал за свои школьные сочинения больше «тройки». Лишь в сорок лет занялся литературным творчеством Иван Крылов, еще позже — Павел Баженов... Кто бы мог угадать в обыкновенном гимназисте Александре Вишневском, помышлявшем всего лишь о скромном занятии лесничего, будущего дерзновенного ученого, выдающегося хирурга, корифея медицины? А кто бы мог угадать в слабеньком физически мальчике Валерии Брумеле будущего чемпиона мира?

 

 

 

Но гений есть гений. Он ищет свой путь, оставаясь равнодушным к тому, что ему навязывают. Гельмгольц на уроках латинского языка решает под столом задачи... по оптике, так как «Цицерон и Вергилий были в высшей степени скучны». А Эйнштейн совсем бросает гимназию и самостоятельно готовится к поступлению в институт. Вот уж действительно: любознательность — парус, под которым учащийся уходит в неизведанные дали познания.

 

 

 

Мозг, хорошо устроенный, подчеркивал М. Монтень, стоит дороже, чем мозг, хорошо наполненный. Эту мысль поддерживал и К. Ушинский, отмечая, что одностороннее увлечение задачей развития ума, как и задачей приобретения готовых, полезных знаний, противоречит законам развития человека.

 

 

Если система деятельности фиксирована, может быть сведена к одним и тем же повторяющимся во времени процедурам (решение стереотипных задач, работа на конвейере), то в основе ее эффективности лежат главным образом уже накопленный опыт и сформировавшиеся личностные качества. В этом случае принято говорить об исполнительских способностях как продукте обучения, т. е. усвоения ранее открытого, запоминания, повторения, тренировки. Все эти процессы — главный продукт традиционного обучения, в котором принуждение как движущая сила стоит на первом месте.

 

 

В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть: как ни важны усилия родителей, педагогов по развитию одаренности детей, еще более значимыми представляются усилия по воспитанию трудолюбия.

Dounload PDF

Відгуки читачів